Главная   Об игре   Правила   Карты   Материалы   Скачать   Контакты

Глава III: Северный Феникс

Сергей Токарев

Разбойничье логово пахло кислятиной и перебродившим пивом. Гоблин, скупщик краденого, втянул ноздрями застоявшийся воздух и скорчил мину.

— Что-то давно ваш брат к нам не заглядывал. – Аспид, главарь банды, грыз баранью лопатку вприкуску с чесноком. Запах был ужасен, но гоблин предпочел не озвучивать свои мысли и лишь вежливо скривился в улыбке.
— Дела, дела, — ответил он. – Все скупщики потянулись в теплые края.
— А что так? – спросил главарь и сплюнул на пол, чудом промахнувшись мимо ялового сапожка собеседника. Тот отдернул ногу, скрипнул зубами, но ответил:
— Большое дело затевается, большая война. Много краденого, много мародеров. За горсть золота телегу барахла можно выторговать. Особенно, если вином подмазать. Хороший кувшин развязывает языки и освобождает кошельки.
— Что за царек опять бучу поднимает?
— Неизвестно. Может с другого Клинка, но по эту сторону от Пекла здесь о нем точно никто не слышал. Идет войной на все, что видит, врагов не щадит. Наемники толпой к нему валят. По слухам, хочет все царства покорить.
— Да он герой! – воскликнул Аспид и кинул гоблину монету. Звенящий кружок подпрыгнул и упал в тарелку с бараниной. – Кстати, мясо будешь?
— Да мне бы чего понежнее, — гоблин брезгливо поморщился, но засучил рукав куртки, длинными цепкими пальцами быстро выловил монету в озерце жира, обтер ее краем скатерти и сунул за пазуху.
— Ну, извини, человечинки не держим! – захохотал Аспид. – А еще сплетни есть?
— Про Убаско говорят. Тиррил хочет снова проведать, говорит, тамошние книжки по бешеной цене у магов идут.
— Что мне Убаско с его кривыми улицами! – разбойник рассерженно взмахнул бараньей костью, янтарные капли дугой поднялись и упали на картежников, разлегшихся у огня на шкурах. Раздались яростные вопли, быстро сменившиеся тихими проклятьями. Аспид довольно ухмыльнулся, погрозил игрокам кулаком и повернулся обратно к скупщику.
— Не, не буду платить за такую новость, – сказал он. – Еще что-нибудь?
— Два золотых вперед, – гоблин вцепился в края стула и, не мигая, уставился на главаря.
— А ты уверен? Я ведь шкуру спущу!
— Два золотых.
— На, держи. – тусклые желтые кругляшки упали на грязный стол, словно звезды в лужу. Гоблин быстро набросил на них ладонь, и звезды погасли. Затем он поманил скрюченным пальцем Аспида, и, когда тот наклонился, тихо проскрипел:
— Некромансы ищут человека, идущего к Храму. С ним какой-то старик, похоже, белый маг. Некромансы платят золотом за любые сведения об этой парочке.
— Да иди ты! – отшатнулся Аспид. – Я с нечистью дел не имел и… А впрочем…
— Это не все. – сказал гоблин, цепляя его за шиворот и пытаясь притянуть обратно. – Говорят, что в Струмборте живет чудной лекарь. Слишком хороший для этой вонючей деревни. Еще говорят, у него гостит пришелец из дальних стран, и, похоже, что от самого Пекла.
— Пекла? Я проверю. И хорошо, если бы ты оказался прав.
— Когда ты идешь в Струмборт?
— Как обычно, ближе к лету. Недели через две.
— Поспеши, – сказал гоблин. Он встал из-за стола, взвалил на спину мешок с выторгованной добычей и пошел. У выхода из пещеры он оглянулся и крикнул:
— Поспеши, слышишь!
— Ладно, – пробормотал Аспид, почесывая брюхо. Конечно, не дело ватажника всерьез прислушиваться к советам скупщика. Но два золотых, которые уходили сейчас прочь на кривых ногах, тоже кой-чего стоили. Проведя некоторое время в раздумьях, главарь банды ударил ладонью по столу и, под одобрительные вопли разбойников, воскликнул:
— Зиме конец! Пора уже потрепать наших курочек!

Весенний вечер в Струмборте был неласков и холоден. Но, хотя за окном выл ветер, в доме Лэнга было жарко. Пылал огонь, в соседней комнате солдат точил ножи, распевая песни. Сам лекарь перебирал свитки и книги. Дамис же чаще молча сидел перед камином, кутаясь в меха. И холод, и жар казались ему непривычно сильными, почти болезненными для его кожи, которой, казалось, и не было вовсе.

Дамис помнил, как пришел в себя на огромной дюне. Песок был мелким и холодным, царапал кожу. Он лежал обнаженным в центре круга, за краем которого стояли Лэнг и Рэдд. Конечно, тогда он не знал их имен. Но был очень благодарен им за то, что поспешили набросить на него теплые меховые одеяния. Ибо холодный ветер вонзился в его кожу, словно сотни стрел, выпущенных невидимыми злобными карликами.

— Что это? – спросил он.
— Это Струмборт. – сказал Рэдд.
— Это весенний ветер, – объяснил Лэнг.

Как он оказался на дюне, Дамис не помнил, как и все, что было до этого. Только смутные обрывки, да неясные образы. Лэнг иногда расспрашивал о том, что он помнил, тщательно подбирая слова и задавая наводящие вопросы. Но тщетно, Дамис помнил очень немногое.

— Мне кажется, что я спал. – сказал он однажды.
— Ну да, разумеется. – ответил маг. Он уже давно объяснил Дамису, что тот «вернулся» из послесмертия. Но пока Дамис не знал, как к этому относиться. Было, пожалуй, лишь одно приятное преимущество в том, что он ничего не помнил. Все ощущения, все впечатления были настолько яркими, что, даже ничего не делая, Дамис получал странное наслаждение. Сидеть и смотреть, как играет жаркий огонь в камине, как летят искры в дымоход. Сидеть и смотреть на бегущие облака по небу за окном и щуриться от солнца. Сидеть и просто смотреть – на чтобы то ни было. Как сегодня.

Из соседней комнаты вышел Рэдд. Он воткнул заточенный нож в стол и воскликнул:
— Смотри, как заточил! Не нож, а зуб дракона!
— Ну, я бы не сказал. – прищурившись и поглядев на нож, ответил Лэнг. – До настоящего зуба ему как отсюда пешком до Пекла.
— Ты видел зуб дракона?
— Редкий маг видел его, да и то, скорее всего, последний раз в жизни. Я, как видишь, еще живой.
— Это хорошо.
— Что хорошо?
— Что ты не видел зуб дракона. Значит, я могу смело повторить, что мой нож так же остер, как клык летающей ящерицы. Ты не считаешься за свидетеля.
— Ну… — начал Лэнг, но махнул рукой и вернулся к свиткам.
— Кстати, о Пекле, – сказал Рэдд и поглядел на Дамиса, сидевшего в кресле перед камином и молча слушавшего разговор. – Наш приятель ведь здоров?
— Здоров, – сказал маг. – Только ничего не помнит. Верно, Дамис?
— Картинки, – проронил вдруг Дамис. – Я помню картинки. Я видел своего друга на одной из них.
— Так-так. – Лэнг почесал переносицу свернутым в трубочку свитком. – Попробуй-ка вспомнить, что еще было на них, кроме твоего друга. Это важно. Ибо это не просто картинки, а обрывки твоей памяти из прошлой жизни. Они медленно выцветают и гаснут после смерти, пока душа окончательно не погрузится в небытие. Еще что-нибудь можешь сказать?
— Его звали Сандро. – сказал Дамис. – Мы были лучшими друзьями. Он уехал, я остался.
Солдат и маг переглянулись. Рэдд подошел к креслу, положил руку на плечо Дамиса и кашлянул.
— Послушай, — сказал он. – Как говорит наш ученый друг, твоя память искажена. Но в целом дислокация войск верна — ты здесь, а твой друг где-то там. Важно, что вы теперь в одном мире и, какие бы горы не стояли на пути, их можно преодолеть. И мы их преодолеем. Но первым делом нам нужно отправиться к Храму Небожителей. Там ключи от Неба. Там ответ на все вопросы.
— К Храму? Да, ты говорил. – ответил Дамис. Он мог бы еще сказать, что при слове «храм» в его голове начинает ворочаться что-то темное и тяжелое, словно чудовище на дне океана. Но он не мог выразить, что именно, поэтому промолчал.
— Так что завтра мы уже отправляемся в поход, — сказал Рэдд. — Да, маг?
— Да, все необходимые свитки я почти приготовил, — подтвердил Лэнг. – И серьезных больных в городе не осталось. Не знаю, правда, как им сказать, что ухожу, но это мое дело.
— Эх! – воскликнул солдат и прихлопнул руками. – Снова дорога, снова поход! Клянусь, что забуду об этом стылом городе, как только он исчезнет из виду! А ты рад, Дамис? Ты рад?
Дамис поднял на него взгляд и сказал:
— Не знаю. Кажется, я просто еще не привык.
— К чему?
— К этому миру. И, похоже, к жизни тоже.

Рэдд застыл с полуоткрытым ртом, затем топнул ногой и сказал:
— Это холод на тебя так действует. Он и мне мозги вымораживает. Ничего, завтра мы отправляемся в теплые края. Завтра с утра, клянусь небом!

Но небо распорядилось иначе.

Дамис проснулся очень рано, от странных звуков – будто кто-то вдалеке бил железом по железу. Он слышал эти звуки сквозь остатки сна, но когда протер глаза, все было тихо. Светало, за окном стоял туман. Кто-то, пыхтя, пробежал по улице.

— Лэнг! Рэдд! – крикнул Дамис. Ему никто не ответил. Он спустил ноги на ледяной пол, поскорее обулся. Камин под утро погас, и тело потряхивал легкий утренний озноб. Рэдд лежал в соседней комнате на двух досках, положенных на камни. Его походные привычки оставались неизменными – он спал, завернувшись с головой в плащ и не снимая сапог.
— Дай мне еще несколько минут, и я буду свежим, как эльфийское яблочко! – буркнул он, не открывая глаз, повернулся на другой бок и снова захрапел.

У мага, спавшего в зале, в руках была сжата книга. Поверх одеяла у стены притулилось несколько свитков. При приближении Дамиса, маг беспокойно зашевелился и воскликнул во сне:
— Это жульничество! Я трижды проверял схему!

Его Дамис не решился трогать. Вместо этого, он раздул угли в камине, подбросил дров и, поглядев на разгорающееся пламя, набросил куртку и выскочил на улицу.
Улицы были пустынны и тихи, как это бывает ранним утром. Широкий зевок и свежий холодный воздух, ворвавшийся в глотку, освежили Дамиса. Он сделал пару шагов по разбитой мостовой и уже собрался вернуться, но остановился. Холодной весной двери закрывают плотно. Но у соседей дверь была распахнута настежь.

— Эй! Есть кто-нибудь? – он постучал по косяку и заглянул внутрь. Пахло чужим жильем, кожей и дымом. Половицы скрипнули под ногами. Он сделал несколько осторожных шагов и замер. Дверь из сеней в первую комнату тоже была открыта. Внутри было тихо — ни шагов, ни шорохов, ни скрипа лежанок, ни храпа.
Дамис решился и шагнул через порог. В комнате слабо дымился очаг. Лежанка пустовала, на ней не было даже меховых одеял. Посреди комнаты лежал перевернутый стол, а вокруг него лежали разбросанные кружки, тарелки и прочая утварь. У окна торчали ножки упавшего стула.

— Эге! – воскликнул Дамис и одним махом вылетел из дома. Он кинулся обратно к дому лекаря, перебежал улицу и, распахнув дверь, крикнул:
— Рэдд! Лэнг! У соседей что-то не так!
Старик на лежанке поднялся и сел, спустив тощие ноги. Затем он закутался поплотнее в мех и сказал:
— Не ори. Ты ошибся дверью в тумане.
— Нильбод?
— А, еще один упавший с неба? Ты резво бегаешь. Последний раз, когда я заходил, ты лежал как мешок с мороженой рыбой.
— Нильбод, тут у соседей напротив…
— Дверь открыта? Все правильно, так дом быстрее выстудится. Может быть, его и не станут сжигать. Какая радость сжигать заброшенный дом?
— Сжигать?
— Когда на город нападают, дома часто превращаются в пепел, — сказал старик. — Но поджигателей иногда можно обмануть, если дом будет выглядеть заброшенным. Так все делают. Хотя это странно, ведь феникс должен любить огонь.
— О чем ты толкуешь, Нильбод?
— Да все об этом фениксе! – воскликнул старик и стукнул по лежанке. – Феникс есть чистый и незамутненный символ Струмборта! Герб Струмборта, плоть и дух Струмборта! Конечно, ему надо проходить очищение огнем. Вот почему, когда приходят бандиты, все жители бегут прочь и оставляют свои дома на растерзание!
Дамис почувствовал, как кровь приливает к голове. Он воскликнул:
— Все? Все жители?
— Разумеется. Сейчас они все уже далеко отсюда. Кроме бесполезных стариков, вроде меня. – Нильбод поднял голову, посмотрел в глаза Дамису и усмехнулся: — Зажился я уже, по правде сказать. И лодочка моя сгорела. Прах к праху, пепел к пеплу, как сгорают старые перья.
У Дамиса закружилась голова, он схватился рукой за дверь. Ему казалось, что он куда-то падает, летит, словно камень, брошенный с обрыва.
— Где все? Куда они ушли? – спросил он.
— Все на берегу, если уже не на отмелях, – ответил Нильбод. – Торопись, тебе еще надо жить. А я всего лишь седое перо феникса. Прощай!

Дамис выскочил на улицу и побежал, спотыкаясь о выбитую мостовую и падая, сбивая колени. Отталкиваясь руками от холодной земли, от ледяных камней, он вскакивал и снова бежал, и туман клубился встревоженными призраками за его спиной. Выцветшие фениксы темнели черными кляксами на стенах домов. Распахнутые настежь двери смеялись над ним.
Он выбежал на площадь перед ратушей и обрадовался. По крайней мере, у входа в нее стояли два воина в полном боевом облачении, опершись на оружие. У одного из них был меч, у другого – грозный боевой топор. Это все дурацкие шутки Нильбода. Конечно же, шутки!

— На город нападают? Вы будете сражаться? – выпалил он, переводя дух.

Из-под шлема стражника с мечом раздался странный звук. Его челюсть дергалась и, приглядевшись, Дамис понял, что тот смеется. Второй стражник издал тяжкий вздох и сказал:
— Ты знаешь, мы не можем даже поднять это оружие. Оно слишком тяжело для нас, как и эти доспехи. Мы старые перья феникса, мой друг. И мы не пригодны для полета…
Дамису захотелось кричать. Но вместо этого он спросил:
— Почему никто не сражается? Почему все сильные и молодые бежали, бросив вас?
— Это ты, Дамис? – крикнул кто-то сверху. Подняв голову, Дамис увидел старика, выглядывавшего из дыры в стене.
— Я библиотекарь Струмборта, – крикнул старик. – Я видел тебя, когда заходил к лекарю за книгами. А что с ним? Что с солдатом? Они уже в лодках? Боюсь, что ты уже опоздал. Я брошу тебе веревку и мы спрячемся на верхних этажах! Тут можно укрыться, все лестницы давно рухнули, и нас никто не заметит…
— Лэнг говорил мне, что Струмборт был городом великих воинов. – стиснув зубы, повторил Дамис. И, не выдержав, закричал во всю силу:
— Почему никто не сражается!

Библиотекарь натянул на голову потертый меховой капюшон, отвернулся и произнес:
— Тебе надо было прочесть самому…
— Ну же! – крикнул Дамис.
— Потому что у великих воинов Севера были великие враги… — всхлипнул старик. – Наш Феникс был очень грозной птицей. Но ему сломали крылья. Была битва, большая битва. Струмборт был разорен дотла, каждый воин, каждый юноша был убит. Немногие мальчики пережили тот день. Те, кто выжил, решили – больше никаких битв, никаких войн. Лишь бы выжить, лишь бы выжить…
— Я вернусь. – сказал Дамис и бросился бежать. Библиотекарь проводил его взглядом. Стражники смотрели перед собой, в туман. Кто-то из них сказал вполголоса:
— Конечно.

* * *

Лэнг и Рэдд стояли на мостовой, прислушиваясь к доносящимся издали звукам.
— Набата больше не слышно. – заметил маг. – Значит, люди уже сели в лодки. Мы опоздали.
— Идиоты! – прорычал Рэдд. – Как такое могло случиться? Как они могли забыть тебя?
— Подержи, пожалуйста, мой посох, я немного переложу книги в мешке. – сказал Лэнг. – Всю спину отбил, пока бежали. Что-то не то тут происходит. Обычно разбойники приходят гораздо позже, ближе к лету.
— Обычно? Я не ослышался, ты сказал – «обычно»?
— Они приходят каждую весну. Что могут рыбаки против ватаги опытных головорезов? Ничего. Поэтому все уходят на отмели.
— Грамотное отступление – это не трусость, это мудрость. – проворчал Рэдд и схватился за меч. – Погоди, кто это?
— Это я! – из клубящегося тумана появился Нильбод. В руках он держал длинную палку, которая при каждом его шаге стучала по булыжникам. – Что, решили не плыть? А Дамис ваш уже на берегу, небось.
— Ты сказал, что уходят все, – сказал солдат, поворачиваясь к магу. Лэнг вздохнул, бросил на мостовую мешок, который он пытался безуспешно развязать и сел сверху. Подул на замерзшие ладоши, потер их друг об друга, посмотрел вдаль.
— Похоже, в лодки мы уже точно не успели, – пробормотал он. – Ну, хоть Дамис успел. Оно и к лучшему. Тише, солдат, ты хочешь знать, почему этот старик остался здесь? Да все зимние ночи каждый житель Струмборта только и думает, как пережить весну на отмелях! Знаешь, не обидно хоронить солдат – они знают, что идут в бой. Обидно хоронить детей. Ледяной туман на отмелях пожирает изнутри, люди отхаркивают свои легкие. А сидеть нужно не день, не два, пока уйдут мародеры. И каждый надеется, что я спасу именно его. Но я не могу. Понимаешь, я не могу спасти всех!

— Э, – только и сказал Рэдд, увидев лицо Лэнга. – Есть ли у нас шансы?
— Никаких. Струмборт и его окрестности известны этим бандам как пять пальцев. Каждый раз они убивают всех. Этот город был славен своими воинами. И теперь каждая шавка старается укусить его побольнее.
— Я буду воином! Я буду биться! – воскликнул Нильбод и стукнул своей палкой. – Здесь в домах еще наберется дюжина-другая старых рыбаков. Мы будем биться, да!
— Хороший разговор. – солдат присел на корточки рядом с Лэнгом и протянул ему небольшой чехол. – Вытри слезы и возьми в подарок.
— Что это? – спросил маг.
— Нож, острый как зуб дракона. Ладно, просто острый. Тот, что я точил вчера. Убьешь кого-нибудь.
— Я никогда и никого не убивал!
— Думаю, что пришло время это исправить. У тебя есть боевые заклинания?
— Откуда, я не был готов. Я вообще не…
— Тогда придумай что-нибудь! Придумай! – крикнул Рэдд и вскочил на ноги. Рядом возбужденно притоптывал Нильбод, размахивавший палкой.
— Собирай всех, кого увидишь, – сказал ему солдат. – И пусть тащат что могут, хлам, мебель, бочки — к главным воротам.
— Телега! В заброшенных конюшнях у ворот есть телега! Ее можно бросить на баррикаду! – радуясь, воскликнул старый рыбак.
— Отлично! – хлопнул его по плечу Рэдд, чуть не сбив с ног.
— Дамиса жалко. – пробормотал маг. — Только вытащили и для чего?
— Главное, чтобы он выжил. – ответил Рэдд и, запрокинув голову, посмотрел в небо. – Когда к нему вернется память, он вспомнит все и найдет дорогу в Храм. Дамис откроет врата Неба, я верю. А я, похоже,… Я могу остаться здесь.

* * *

Дамис надеялся лишь, что рыбаки не успели скрыться на отмелях. И ему повезло — у берега оставалась последняя лодка. В ней сидел Квисли, а его сыновья опускали в воду длинный шест. С вершины дюны Дамис увидел, что лодка была нагружена, но не рыбой, как обычно, а одеждами, мехами, каким-то свертками и утварью. Из кучи вещей торчала спинка резного стула. Старик Квисли поправил ее и махнул рукой. Сыновья налегли на шест, отталкиваясь от берега. Лодка начала отходить

— Стойте! – воскликнул Дамис и бросился к лодке, вбежав в воду.

Лэнг как-то говорил, что человек, входящий в холодную воду, испытывает три удара. Первый – когда вода касается ступни, второй – когда поднимается до паха, и третий – когда охватывает подмышки и точку между лопатками. Каждый из этих ударов бьет сильнее предыдущего, а последний может остановить сердце. Вот почему люди часто останавливаются, войдя в воду лишь по щиколотку или по пояс.
Сердце Дамиса не остановилось, но когда ледяная вода поднялась намного выше колен, он испытал такое потрясение, что чуть не упал. К счастью, он был уже около лодки и успел схватиться за борт.

— Стойте, — выдавил он, переводя дух. Ноги прихватило холодом, а кости словно превратились в ледышки. Должно быть, именно так чувствует себя язык, примерзший к железу – вроде еще можно шевелиться, но так холодно и больно! Настоящий холод, подумал Дамис, настоящий. Теперь ясно, что все, что было раньше – лишь бледная тень. Эта мысль слегка его взбодрила.

— Ледяная вода очень вредна для здоровья, — заметил старик Квисли. – Уж я-то знаю. Ну-ка залазь в лодку.
И он протянул руку, преисполненный такого спокойствия, как будто все было в порядке. Младший сын вытянул губы в трубочку, будто хотел сказать «Тю», но поймал грозный взгляд отца и отвернулся. Старший сын схватил Дамиса за руку, явно намереваясь втащить его в лодку одним рывком. Но Дамис резко вырвал ее.
— Я смотрю, лодка и так же уже перегружена. Куда там еще одному человеку. А тем более старикам, которых вы бросили в городе…
— Испокон веков враги приходили завоевывать Струмборт. – ответил Квисли.
— И?
— И всегда наши деды и отцы садились в лодки и отплывали к дальним отмелям. Это помогает. – сказал Квисли и усмехнулся. – Сухопытные крысы боятся воды как огня. Потолкавшись на берегу, они убегают, поджав хвосты и осыпая нас проклятьями. Так зачем, скажи мне, зачем нам действовать иначе?
— Да, зачем? Видимо, те, кто остался в городе, уже не задают таких вопросов, верно?
— Ты похож на умного человека, Дамис, хотя тоже свалился с неба, как наш лекарь. Последнее время я все размышляю, что за печать лежит на нашем городе? Два человека с неба за одну мою жизнь – не слишком ли много? И оба они говорят странные вещи. Так вот, умный человек с неба, скажи мне, что лучше. Потерять кучку жалких стариков, которые умрут так и так? Или заодно сложить головы взрослых охотников? Каждый из которых, заметь, кормит не только себя, но и кучу нахлебников. Если убить даже всех стариков, даже меня, город не умрет. Сожги все дома – город не умрет, его отстроят и он воспрянет. Как феникс. Но если убить всех сильных и здоровых – Струмборт исчезнет навсегда. Залазь в лодку!
— Ни за что, — стуча зубами, ответил Дамис. – Лучше замерзнуть, чем спастись вместе с трусами. Себе-то ты нашел место. Что же ты даже лекаря бросил? Нашел амулет бессмертия?
— Лекаря? Его должны были посадить в первую очередь! Я разберусь с этим. Но не груби, ты слишком мало плавал, чтобы грубить мне… – процедил Квисли. Старший сын посмотрел на отца и прикоснулся к веслу. Младший не удержался и, отвернувшись в сторону, громко сказал:
— Тю!
— Эй, что там у вас? – раздался возглас. Из утреннего тумана показались лодки – рыбаки хватились Квисли. – В чем дело?

Черт бы их побрал! Дамис понял, что если и были шансы уговорить Квисли, то теперь они упали до нуля. И Квисли, кажется, догадался, о чем он думает. Потому что усмехнулся, протянул руку к нему и сказал:
— Люди не фениксы, понимаешь? Они — не воскреснут. И ты тоже не феникс.
— Один раз я уже воскрес, — выдавил Дамис, стуча зубами. Холод разливался по его телу, и будто лед расходился по его жилам. Он уже не чувствовал ног. Лодки с рыбаками приблизились и встали рядом. В них сидели самые молодые, не семейные рыбаки. Они-то уж точно не грузили свои лодки лишним барахлом, которого у них наверняка и не было. Место было, и Дамис видел это, даже стоя по пояс в воде – слишком легко двигались лодки, слишком быстро они скользили.
— Таковы традиции. – сказал Квисли. – Ты разве никогда не слышал поговорку: нельзя не следовать традициям? Иначе колесо времени раздавит тебя.
— Да, я умру, — согласился Дамис. Квисли повернулся к остальным рыбакам и развел руками, будто говоря: «Ну вот!».
– Я это уже понял. – продолжил Дамис. — Но знаешь, я буду рад. Хотя эта моя жизнь и была короткой, и многого я так и не узнал, одну истину я понял точно.
— Какую же? – наклонился Квисли. – Говори громче, ты замерзаешь, и твой голос слабеет.
Дамис поднял голову и посмотрел ему в глаза.
— Когда Феникс перестает летать и начинает ползать, он превращается в гадюку.
Квисли изменился в лице и привстал со скамейки. Его сыновья отвернулись. В лодках засвистели, рыбаки вскочили и начали осыпать Дамиса ругательствами. Кто-то из них размахнулся и кинул в Дамиса небольшую дубинку. Он попытался уклониться, но кусок дерева летел слишком быстро и ударил его вскользь, задев лоб. Вокруг наступила ночь, Дамис разжал руку и осел в воду.

— Эй! Эй! А ну хватит! – крикнул Квисли. – Бок, хватай его за волосы. Сим, кинь ему шест, чтобы опереться.
Говорят, что удержать человека в воздухе, достаточно подвесить его даже не за все волосы, а только за их часть. В воде это было еще проще. Дамис осознал это, когда широкая пятерня накрыла его темя и, схватив за волосы, потащила вверх, к небу. В руку Дамису ткнулся шест, и он инстинктивно схватил его и оперся.
— Ну, ну… — пробормотал Квисли, глядя, как с лица странного чужака стекает вода и кровь. И осекся.
— Сим! – воскликнул он. – Что ты ему дал…

И снова замолчал. Полуослепший Дамис слышал, как вокруг начали плескать весла – лодки подходили к нему ближе. Зачем? Левый глаз болел и ничего не видел. Холод и боль отлично уравновешивают друг друга, подумал он и выплюнул соленую воду изо рта. Или это была кровь? Какая-то тряпка коснулось его лица. Он осторожно повернул голову налево и посмотрел здоровым глазом.

Очевидно, младший Квисли ошибся, схватив первое, что попалось ему под руку. Конечно, оно было похоже на шест! Но оно им все-таки не было. Дамис держал в руках длинную палку, с которой грязным куском материи свисало старое, темное, выцветшее знамя города. Но не это стало причиной наступившей тишины, в которой слышен был лишь плеск волн и вой ветра в дюнах. Не это стало причиной того, что старик Квисли осекся, и молодые рыбаки открыли рты от изумления. Они все смотрели, смотрели и смотрели на знамя. И Дамис тоже посмотрел.

Там, где знамя касалось воды, что-то происходило. Было похоже, что материя намокала. Словно масло по фитилю, с нижнего края поднималась и на глазах карабкалась вверх полоска, за которой темное полотно неожиданно становилось белым, ярко-белым, как выпавший снег, как изледь на утренних лужах. Порыв ветра хлопнул знаменем и развернул его. На глазах зачарованного Дамиса, на глазах остолбеневших рыбаков и Квисли, глотающего воздух, белая полоса достигла угольно-черного пятна в центре знамени. И словно тусклый камень, который лизнула нечаянная волна, нижний край пятна вдруг вспыхнул ярко-красным цветом и расцвел перьями. Белый цвет поднимался все выше и из неразборчивой пепельной кляксы, долгое время красовавшейся на знамени города, перед притихшими людьми возрождался феникс.

— Сим, Бок, – охрипшим голосом позвал Квисли. — Мальчики мои, вытаскивайте его и бегом к ратуше, одевайте доспехи! Все остальные – хватайте копья!

* * *

Банда Аспида, двигавшаяся к Струмборту, давно уже не была той грозной силой, что некогда гремела в Тенебрэ. Череда неудач постепенно выдавили шайку в бедные северные земли. Отщепенцы и изгои, покрытые лохмотьями вперемешку с остатками богатых одежд, обутые в сапоги и лапти, вооруженные кто чем, месили грязь на холодных дорогах от весны до осени. Но как бы они не были жалки в сравнении с южными разбойниками, здесь, на заброшенном Севере, они были грозной силой. Грабить деревни рыбаков и охотников были сущим удовольствием, и Аспиду нравилась такая жизнь. Особенно ему нравился Струмборт.

Этот город почти целиком состоял из руин, его давно уже можно было назвать деревней. Полуразрушенные стены кольцом окружали Струмборт, но по ним не ходили часовые. Красная черепица на острых крышах покрылась темно-серым налетом. Заброшенные дома зияли дырами в крыше и стенах, словно черепа с пустыми глазницами. И с каждым годом этих черепов становилось все больше. Однажды город превратится в одно большое кладбище. Но сейчас он еще был жив, и налет на него был привычным и легким делом.

Вот почему Аспид очень удивился необычной картине, которая открылась им при подходе к городу. Разбойники зашушукались. Затем они рассыпались цепью и осторожно начали подходить к воротам города, подняв щиты и оружие. Чем ближе они подходили, тем медленнее были шаги. Наконец, они все остановились перед бывшими воротами. Аспид расхохотался:
— Что это? Старичье с дрекольями?

Разбойники развеселились. Смеяться и впрямь было чему – в городских воротах, за баррикадой, сложенной из всякого мусора, стояло около десятка стариков. Большинство из них было вооружено палками, они переминались с ноги на ногу, отводили глаза. Немногие смотрели прямо на разбойников. Единственный, кто хоть как-то походил на воина – это рыжий солдат с мечом. На фоне седых жителей города он выбивался, как куст из-под снега.

— Это ты, что ли, пришел от Пекла? — крикнул ему Аспид. – Ну и как тебе наш северный ветер? С ног не валит?
— Подойди поближе и тебя свалит с ног ветер моего меча. – ответил Рэдд и взмахнул клинком. Легкий свист разрезал воздух. Аспид ухмыльнулся:
— Хочешь честную сделку? Ты бросаешь меч и идешь с нами. А мы не трогаем город. Согласен?
От его глаз не укрылось, как рыжий солдат обменялся недоуменными взглядами с одним стариком. По осанке тот отличался от сутулых и дрожащих рыбаков, и, похоже, это и был тот самый белый маг. Да, карты сегодня явно шли Аспиду в руки и он уже не жалел о двух ушедших золотых.
— Нет, давай наоборот! — наконец крикнул солдат. – Ты распускаешь свое ворье, и мы тебя не трогаем.
— За ворье ты сейчас ответишь. – Аспид жестом приказал ватажникам заткнуться. – Сразись для начала хотя бы с младшим из нас.

Расталкивая стоявших, из рядов разбойников выбрался Наг, обнаженный по пояс. В руках он держал моргенштерн, который он тут же поднял и начал раскручивать над головой. От его сильного разгоряченного тела шел пар, мускулы блестели и переплетенные змеи на татуировках двигались, как живые.

— Смотри, смотри внимательно на эту «утреннюю звезду»! – воскликнул Аспид. – Последняя звезда в твоей жизни! Змеи поедают плоть людей, змеи съедят и тебя!

Рэдд повернулся к Лэнгу и прошептал:
— Если у тебя есть в запасе что-нибудь, сейчас самое время использовать. Тут слишком мало место, я не успею уклониться от этой дуры. Она припечатывает людей, словно сапог лягушек.

— Оставь свои страхи мне, — ответил маг. – Просто бей по нему.
Рэдд кивнул, перемахнул через баррикаду и начал приближаться к Нагу. Не доходя пяти шагов, он начал медленно двигаться в сторону, описывая полукруг. Разбойник сделал резкое движение вперед, и Рэдд отпрянул, пытаясь уйти от ожидаемого удара. Наг оскалился, его соратники сзади заулюлюкали.

— Ты танцуешь как пьяный старик! – крикнул Наг. – Встань прямо, мне трудно целиться!
И тут же, еще не закончив, выбросил руку с летящей цепью. Рэдд успел заметить, как сверкнул приближающийся шар. «Поздно!» – мелькнула мысль, но тело все равно выгнулось, пытаясь уйти от неумолимого удара. В следующую долю мгновение раздался громкий хлопок, а глаза ослепила вспышка. Банг! Рэдд упал на землю, но и Наг не устоял на ногах и повалился с яростным воплем. Его «утренняя звезда» куда-то исчезла.

Лэнг, отбросив тающий свиток разоружения, завопил:
— Надо было бить! Не надо было уворачиваться!
Рэдд вскочил на ноги, моментально оценил обстановку, прыгнул к баррикаде и забрался на нее. Разбойники в ярости завопили:
— Маг! У них маг!
— Заткнитесь! – заорал главарь. – Вы что не знаете, что заклинания магов как дрова? Смотрите, как трясется этот колдун – его запас уже выгорел! На клинки их!
И отщепенцы гурьбой бросились в атаку. Рэдд пробил горло кончиком меча первому, кто вскочил на баррикаду, и ударил тело ногой, отбрасывая его на нападающих. Лэнг со всей силы опустил посох на голову низкорослого вора, перебирающегося через завал, но тот лишь на секунду остановился, схватившись за лоб. Лэнг крикнул:
— Надо было бежать!

Рэдд лишь зарычал от ярости. Он орудовал мечом за двоих, звенящий от ударов клинок перерубал дубинки и кости, но было ясно, что бой проигран. Старики оказались никчемными воинами. Первые из них уже упали, не успев ничего сделать, и вокруг их тел растеклись красные лужи. Нильбод попытался пронзить копьем усатого мародера, вскочившего на завал, но пропустил удар дубинкой по голове и рухнул навзничь.

Соскочив с баррикады, Рэдд встал плечом к плечу с магом, отбил мечом брошенный в них нож и сказал ему то важное, что полагалось знать любому новобранцу:
— Главное, не бежать. А смерть в бою быстра и легка.
— Я всегда знал об этом, – сказал Лэнг.
Но, к их изумлению, нападавшие вдруг смешались. Разбойники, преодолевавшие остатки баррикады, замерли. По главной улице города летел странный гул, и казалось, что сами стены издают его.
— Ты это слышишь? – спросил Лэнг. И в тот же момент сомнение сменилось уверенностью. Конечно же, слышит! Кто бы не услышал этот яростный вопль из сотен глоток:
— Феникс! Феникс!

По главной улице к воротам бежали три человека, но не они издавали этот боевой вопль. Они-то как раз бежали молча. Два воина в боевых доспехах, один с длинным мечом, второй с боевым топором. И задыхающийся, спотыкающийся, окровавленный знаменосец, держащий в руках древко, на котором трепыхалось белое знамя с сияющим красным фениксом!

— Дамис? – в один голос воскликнули солдат и маг, и переглянулись. Но было не до вопросов, бой разгорелся с новой силой. Разбойники полезли вперед, как звери, почуявшие кровь. Воин с топором с размаха развалил первого нападающего, но не успел поднять топор, как сабля второго лязгнула по его доспехам. Если бы не шлем, он остался бы без головы. На помощь ему поспешил меченосец, он крутанул лезвием — и рука разбойника взлетела в воздух отдельно от заскулившего тела. Дамис добежал до друзей и, воткнув знамя в щель между булыжниками, остановился.

— Живы? – спросил он, переводя дух. Его левый глаз был закрыт грубой повязкой, по щеке текли капли крови. Но они не успели что-либо сказать.

Аспид, стоявший за баррикадой, не собирался лично штурмовать город. Бой с жалкой кучкой защитников его даже забавлял, но он и не думал лично участвовать в развлечении. Путь истинного повелителя извилист и темен, и не каждому разбойнику дана такая мудрость, какую небожители даровали ему, Аспиду. Пусть идиоты режут друг друга, настоящий военачальник всегда должен быть хладнокровным и мудрым, как змей.

Его мысли прервал неожиданный рев, словно раздавшийся с неба:
— Феникс! Феникс!

Разбойники в панике бросились обратно, стремясь как можно быстрее выбраться из города, ставшего ловушкой. Аспид поднял голову, ища источник крика. Прямо над ними, на останках городской стены стояли десятки людей. Слева и справа от ворот, они стояли на разрушенных останках крепости и, подняв копья над головой, кричали:
— Феникс! Феникс!

Среди них Аспид увидел высокого седого старика. Тот поднял руку и все, стоявшие на стенах, замолкли. Аспид невольно прижал правую ладонь к груди, к талисману – заветной колоде карт, которую он носил у самого сердца. Лучшие карты, самые сильные, они всегда приносили ему победу. Он верил в них.

— Летите, перья феникса! – крикнул старик и опустил руку. Все стоявшие на стенах метнули свои копья. Тень приближающейся смерти на миг накрыла лица разбойников, и в тот же миг острые стальные лезвия вонзились в тела. Аспид почувствовал, как что-то пробило его ладонь, проткнуло карты и вошло в грудь, бросая его в тот темный глубокий колодец, откуда обычно редко возвращаются.

«Карта моя бита!» – успел подумать он. И это было чистой правдой.

Студия Электронных Развлечений Все права на изображения, а также Небожители™ принадлежат ООО «Студия Электронных Развлечений».

Информация о возрастных ограничениях в отношении информационной продукции, подлежащая распространению на основании норм Федерального закона «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».

Некоторые материалы данной страницы могут содержать информацию, не предназначенную для лиц младше 18 лет.